Поделки из солёного хлеба

Поделки из солёного хлеба
Поделки из солёного хлеба
Поделки из солёного хлеба

Шёпот нейронных сетей

— Ты хоть сам понимаешь, что отчебучил? — директор лаборатории Пётр Владимирович Сальцев, окрещённый за редкое сочетание фамилии и фигуры «Салом», вытер ладонью потный лоб. — Слышишь меня, Лёшенька? Ау!

Алексей кивнул. Он понимал. Но повернись время вспять, поступил бы точно так же.

— Мы по плану еле шпарим, употели — хоть кулер на жопу вешай! А ты чуть всё не просрал! Запихал туда… это… Ну…

Начальник отдела нейронных сетей Алексей Чозин склонил голову. Не столько потому, что ему было стыдно, сколько в знак признательности за то, что взбешённый Сальцев всё же старался подбирать слова.

— Лёша… Ну ёптиль. Я ж всё понимаю. У тебя горе, ты потерял близкого человека… Но так Леру не вернёшь. Что конкретно ты загрузил? Фотографии, переписки, видео? Ага. Допустим. А на генерацию что поставил?

— Текст, — хрипло ответил Алексей. — Шестьсот гигабайт текста вышло.

— И чо там? Небось, муть какая-то? — брякнул Сальцев, умудрившись соединить хамскую бесцеремонность с вкрадчивыми сочувственными нотками.

Возникшая к начальнику симпатия растворилась без следа. Это был всё тот же бестактный Сало, с которым они собачились с первого дня, когда коренастый, пузатый, ничего не понимающий в технике мужик забрался в директорское кресло.

— И вот ради этого ты нас подставил. Ладно бы меня! Но твои друзья все под увольнением, если не хуже! Думаешь, я не знаю, что они тебя покрывают? А помнишь, кто заказчик? Вашей банде саботаж вписать — как два пальца обоссать!

Кем был их заказчик, Лёша помнил. Именно с подачи «таинственного» заказчика им и втюхали Сальцева, который до работы в институте носил одежду без погон разве что в школе.

— Нет времени возиться, не то всю шайку-лейку отправил бы варежки шить. Мы… это… посовещались. Решили сеть не откатывать. Некогда. Всё равно чему-то новому она с твоим семейным архивом научилась. Если контрольные тесты КТ-система сдаст, считай, выкрутились.

Чозин неопределённо кивнул. Десять лет он горел нейронными сетями, застав ещё зарю эпохи. Построил свою, продвинув отрасль далеко вперёд. Но всё это осталось в прошлом. Сейчас сети практически не волновали Алексея. Он просто хотел, чтобы этот разговор закончился.

— И это, Лёша… Отдохни-ка две недельки дома, приди в себя. Психолога тебе выписали, проверь почту. Ты нужен нам, но… нормальный. Если не оклемаешься — пиши по собственному.

Выйдя из кабинета, Алексей зашёл к себе в отдел, перебросился парой слов с коллегами и раздал указания. Он не знал, вернётся ли сюда когда-нибудь, так что перепроверил годовой план обучения сети. Внёс пару комментариев, оставил указания лаборантам и подписал все накопившиеся бумажки. Зашёл к айтишникам, поговорить с Федькой, но того почему-то не было на месте. Тогда Чозин повесил рабочий халат на спинку кресла и ушёл.

 

 

Пункт охраны, где хранились личные смартфоны. Автомобиль. Магазин. Дом, в котором пусто и пыльно. Большая и утомительная одиссея маленького человека.

Теперь Алексей редко убирался в квартире. Незачем. Он включил плиту и поставил кастрюлю на огонь. Наварить макарон, с сосисками и кетчупом, будет самое то — как мама готовила в детстве. Лера морщила нос от такой кухни, берегла фигуру и вводила продуктовую диктатуру. Но теперь Лёша один. Ему не для кого беречь себя.

Макароны получились отменные, но он съел их без аппетита. За едой просмотрел почту — сочувственные письма коллег и ненужные контакты психолога. Ещё в папке «Спам» нашлось письмо о взломе профиля давно заброшенной сетевой игрушки. Взломы социальных сетей расследовались службой безопасности и к ним относились серьёзно, а вот на подобную ерунду безопасники плевали с высокой колокольни. Как и сам Лёша — пусть вор натягивает его виртуальную кожу и мчится к новым рекордам. Скатертью дорожка! Вымыв тарелку, Чозин прошёл в кабинет и сел на диванчик, помнивший лучшие, полные спонтанной любви, времена.

Шестьсот гигабайт — это много, но не критично. Сисадмин Федя помог обойти защиту на рабочем ПК, и Лёша залил данные в личный планшет, тайно пронесённый мимо охраны всё тем же Федей. Пару лет назад Лёша переплатил безумные деньги за максимальную комплектацию планшета с «терабайтником», будто чувствовал, что когда-нибудь пригодится. Пригодился. Но лучше бы он почувствовал неладное в ту самую субботу, и повёз Леру куда угодно, только не в тот чёртов торговый центр.

Алексей запустил программу-ридер. Конечно, Сало прав, нейронного чуда не случилось, да и не могло случиться. Нейронные сети не искусственный интеллект, а переписка и фотографии — не дамп головного мозга. Да и сам он не нейромант из фантастического фильма. Но в набросанной компьютером ахинее всё равно проскальзывали знакомые нотки. И в жизни не осталось ничего, что было бы важнее этих случайно совпавших слов.

 

Когда я вернусь, пойдём бирюзовые салфетки яичница вместо но. Покупать мороженое жемчуг дедлайн.

 

Это из самого начала, когда нейросеть ещё не понимала, что за конструктор вывалили на неё. Их модель сети строилась на обучении с учителем, и Алексей месяц кормил Машине изрезанную на куски жизнь, вручную выставляя приоритеты перед стандартной программой обучения. Порой даже подправляя алгоритм обработки оперативных данных. И всё для того, чтобы прочитать с экрана «когда я вернусь» и опустить планшет дрожащей рукой. Строчки прыгали и расплывались. Лёша не плакал с раннего детства, когда сначала семья, а затем и двор сломали замечательную способность выпускать пар. Но сейчас ему некого было стыдиться.

Проморгавшись, он зацепился за «бирюзовый», вспомнив, как Леру веселила его неспособность различать оттенки цветов. Он действительно мог перепутать синий с зелёным, а бирюзовый вовсе был слепым пятном. Однажды Лёша вызвал такси и метался по стоянке, пытаясь понять, какая из машин бирюзовая. Оказалось — та, что стояла перед носом. Лера очень смеялась, когда узнала. «Покупать… дедлайн». В такие моменты Алексею казалось, что компьютер смеётся над ним.

 

Дедлайн случился в субботу, когда они поехали на открытие торгового центра. Должна была выступать местная группа, магазины обещали сумасшедшие скидки. Но в итоге ни концерта, ни скидок не было: фанатик из ИГИЛ подорвал себя, обрушив большую часть здания. Следствие потом установило, что сраную халабуду строили с неслыханными нарушениями. Видимо никто не верил в то, что ледяной ветер истории доберётся и до этих краёв. В результате Алексея достали из-под завала живым, а Леру — нет. Вот так бывает.

Так бывает. Сначала торговый центр возводится на земле, где нельзя строить ничего крепче коровника. Затем директор и прораб вступают в соревнование «кто больше сопрёт со стройки»; рабочие отважно борются за «бронзу». А потом безумный исламист, видевший Коран только на картинке, заезжает на шахид-мобиле на паркинг и подрывается.

Всё это Лёша узнал позже, когда очнулся в больнице. Там, в тот момент, он ничего не понимал. Они шли с Лерой по второму этажу, выбирали себе кроссовки в поход. Снизу донёсся оглушительный хлопок, и сразу погас свет. Здание завибрировало, будто под ним заворочался пробудившийся дракон. В воздухе повис низкий, нарастающий гул. Люди кричали и метались в поисках выхода, Лера тянула за руку и показывала куда-то. Но всё это было пустой и бесполезной суетой. Пол под ногам стал проваливаться, сначала медленно, будто в slo mo видео, затем быстрее. Ещё быстрее. Сверху посыпались аккуратные квадратики подвесного потолка. Последнее, что запомнилось — ощущение свободного падения.

 

Из омута воспоминаний Алексея Чозина выдернул телефонный звонок. Звонил не мобильный — тот разрядился ещё по дороге домой и валялся где-то на кухне — городской. Это был его друг сисадмин Федя, главный эксперт по открыванию вина без штопора при помощи полотенца и столба.

— Здоров, Чоузен Уан! — схохмил Федя, — узнал про твой отпуск. Мэн, если нужна помощь, не стесняйся, окей?

Алексей поблагодарил и сказал, что всё хорошо. Надо ещё маме позвонить, подумал он, чтобы не волновалась и не приезжала. Поймав мысль, он хотел немедленно её исполнить, но сначала нужно было отделаться от Феди. А тот, как назло, только набирал обороты.

— Слушай, старик, мы все очень беспокоимся. Сало сказал, тебя могут снять с проекта. Камон! Соберись, ладно? Сало ругается, но мы тесты погоняли — не так уж ты всё и запорол. Возвращайся, в общем. Встретимся на днях?

Лёша пообещал.

— Эх, я бы тебя с новой подругой познакомил, но она малость двинутая. Ну, знаешь, вся такая за мир во всём мире, и против системы. Если проболтаешься, где мы работаем, она нас прибьёт. Я соврал, что в банке админю, ха-ха-ха. Но девка крутая, запала на меня, прямо «Тысяча и одна ночь». Зовут Жасмин, как принцессу из Алладдина, и сама такая чернявая, вёрткая. Я тебе…

Лёша повесил трубку. Восточные принцессы были не в его вкусе.

 

 

Поговорив с мамой, он включил телевизор и попробовал посмотреть демо-видео, сделанное когда-то для Сала. Это была компьютерная модуляция двух сценариев работы нейронной сети в качестве КТ-системы. В первом звено боевых дронов атаковало полевой лагерь террористов. Роботы получали цели от нейронной сети, которая в режиме реального времени анализировала потоки информации со смартфонов, радиочастот и камер наблюдений.

Во втором видео нейронная сеть координировала действия полиции и спецслужб, чтобы предотвратить серию терактов в городской застройке. По правде сказать, Лёша не любил второе видео. Оно оказалось для него слишком личным.

Многие считали, что после пережитой трагедии Чозин уйдёт с головой в работу. Положить жизнь на то, чтобы отомстить — красивая, должно быть, история. Если смотреть со стороны. Но Лёша не смог. Он закончил то, что должен был и сделал работу хорошо, но больше не горел ей.

Поэтому глядя на огонь, охватывающий палатки и гантраки террористов, и зная, что на счету дронов десятки успешных операций, Чозин не чувствовал радости. Вообще ничего не чувствовал, кроме огромного внутреннего напряжения и усталости. Он знал, что как бы хорошо они не натренировали нейронную сеть, она обязательно ошибётся. Или, что ещё хуже, примет правильное решение. Как приняла в тот день, бросив все силы на предотвращение бойни на стадионе и захвата воинской части, списав посетителей небольшого торгового центра в неизбежные и малозначительные потери.

Он переключился на выпуск новостей, но там опять были военные сводки с далёких фронтов, где непонятные полуреальные люди выпускали друг другу кишки. Ещё хуже были местные новости: репортажи из городского парка развлечений, открытие театра, станции метро. Счастливые беззаботные лица. Лёша выключил телевизор, и внезапно задумался, сколько же глаз наблюдают за ним прямо сейчас?

Ну, телевизор — понятно. Смарт-разработка с камерой для видеочатов даже режиме ожидания делает снимки в низком разрешении. И, конечно, сливает картинки КТ-системе. При включении фотографирует в максимальном качестве — в этот момент телик обращается к Интернету за обновлениями ПО и зашифрованную фотографию легче спрятать в потоке байтов. О смартфонах с планшетами и говорить нечего.

Менее очевидно, что датчики движения сигнализации работают не только во время боевого дежурства, но и просто регистрируют перемещения обитателей. В обычном режиме это делается редко, но если нейронная КТ-система определит домохозяйство как опасное, датчики начнут сливать перемещения в режиме онлайн. Дактилоскопический дверной замок сливает отпечатки полиции, это даже прописано в лицензионном соглашении, которое всё равно никто не читает.

Во всём этом нелёгком деле сбора первичных данных самое главное — не спалиться. Но так как все современные Wi-Fi роутеры в теме, и это не проблема. Трафик маскируется, шифруется, дробится так, как нужно КТ-системе.

Эти молчаливые глаза в любой момент могут превратиться в деятельных помощников. Человек под особым наблюдением ещё только возьмёт в руки раритетную опасную бритву, как к нему уже отправится экипаж «Скорой». И, уж конечно, дверь врачам откроется сама. Человеку потом объяснят, что он её забыл закрыть. Человеку вообще всё можно объяснить, особенно если потом.

Чозин отключил бы всю эту электронную хренотень, но альтернатива была ещё хуже. Чересчур закрытый от мира индивид автоматически попадал под усиленное наблюдение.

Вздохнув, Алексей снова включил планшет. Ему нравилось читать эти бессвязные строки. В отличие от фотографий и реальных записей, они не принадлежали прошлому.

 

…кабанчиком поедем на пляжи, будем есть землянику, пить сок из трубочек, и ещё зонтики чтобы торчали. Я… я буду. Зонты круглые красные, погода хорошая, дождь, зелень, купальный сезон…

 

Алексей без труда вспомнил, каким именно кусочком их жизни вдохновлялась система. Это из обсуждения первого совместного отпуска. Тогда в Институте ещё не ввели нормы секретности, и можно было сидеть в мессенжерах с рабочего места. Они долго выбирали страну, условившись ехать непременно в Азию. Ловили дешёвые билеты, выпрашивали отпуска, изучали номера отелей, надев шлемы виртуальной реальности.

И потом лежали на песке под мерное дыхание океана. Шшшу-шшшшу — вода набегала на берег и снова отступала, танцуя. Приторные коктейли пьянили не столько щедрой дозой спиртного, сколько необычным сладким вкусом и ощущением сытости от каждого глотка. А вот заниматься любовью на пляже им не понравилось — оба с ног до головы пересыпались песком. К тому же, как Лёша и Лера запоздало поняли, за ними наблюдали местные мальчишки, вышедшие на ночную рыбалку. Годы спустя это чуточку стыдное воспоминание обернулось поводом для шуток и подначек. Как и другая история, уже из свадебного путешествия на Тай, когда за Лёшей увязалась проститутка. Отчаявшись заполучить в Лёшином лице клиента, ночная бабочка задрала подол платья, обнажив внушительного вида мужского прибор.

 

В дверь позвонили. Это оказался курьер, зачем-то привёзший роллы и «Чуку». При виде двух комплектов приборов в пакете у Алексея подкатил к горлу ком. Должно быть, оставленный без присмотра холодильник решил подкормить хозяина. Странно — после возвращения из больницы Алексей перепрограммировал его, убрав автоматические заказы еды. Хотя у «умной» техники частенько случаются программные сбои. Наверное железка просто откатилась на предыдущие настройки. В любом случае, это было подозрительно, ещё и в день взлома игры. Чозин пообещал себе разобраться с холодилкой, однако сразу забыл об этом.

Есть не хотелось, но деньги уже списались с карты, и препираться с курьером было бы глупо и утомительно. Поэтому Лёша вытащил пару бумажек из кошелька на чай и поблагодарил неприятного мужчину восточной внешности. Таких джигитов легко представить за пулемётом гантрака в разгар очередной «войны Тойот».

Горячие роллы остыли по дороге, да и на вкус оказались не ахти. Ну и чёрт с ними. С ними, с этим арабом и со всем миром.

 

 

Чозин снова попытался вернуться мыслями в свой первый отпуск, проведённый вместе с Лерой. Но мысли уже сбились и вместо воспоминаний о вкусе тропических фруктов и как они записались на курсы кайтинга, вспомнился отель. Белоснежная терраса с каменными изваяниями драконов. Мраморные ступени, чистый крупнозернистый песок, лежащий почти вровень с нижней ступенью. Огромное чёртово колесо, откуда открывался потрясающий вид на побережье. Весёлые туристы, аниматоры, мороженщики, музыканты…

Несколько лет назад он видел спутниковые снимки оттуда и нашёл это место. На приличного качества фотографиях не было ни торговцев мороженым, ни артистов. Перед сгоревшим отелем ржавели разбитые автомобили. Статуи драконов исчезли. Должно быть, каменные животные расправили крылья и улетели туда, где люди ценили дыхание бриза, а не сквозняк исторических перемен. И только колесо обозрения выглядело точь-в-точь как тогда. Только желающих прокатиться не было.

Как писал один из любимых Лерой писателей, мир сдвинулся с места. Это правда. Однако сам факт этого движения — страшная военная тайна. По телевизору сплошные фестивали и театры. А теракты, революции и кризис — досадные недоразумения в реке времени, которые наверняка рассосутся сами собой.

 

За окном промелькнул тёмный силуэт. То ли птица, то ли чей-то любопытный квадрокоптер. Интересно, подумал Чозин, я всё-таки под наблюдением или нет? Ситуация располагает. Всё-таки стоит позвонить к психологу, чтобы они не беспокоились. В раздумьях он подошёл к телефону, заодно проверяя автоответчик. Три сообщения от Феди. Слушать их он не стал. Звонить психологу тоже. Вместо этого Лёша снова вернулся к планшету. Машинально проверил почту — новое письмо от психолога, письмо Феди и уведомление о странной активности холодильника. Чёрт, надо бы разобраться с этим, подумал Алексей. Но разбираться не стал. Слишком, слишком много дел для одного человека.

 

Яблоки купи, купи счастье, купи золотую ленту с красной строчкой. Купи морковь, испеку пирог на ужин, как ты любишь. И купи ещё месяц, хорошо? А я… я… я.

 

Алексей вздохнул, прокручивая текст далее. Он хотел бы купить хоть месяц, хоть неделю, час, минуту. Но такие вещи не продаются в магазинах. Зато можно купить снотворное или мощный фен…

 

…буквы вытягиваются в строку, мой милый Чубарый…

 

Чубарый — так его называла Лера в память о каком-то коне из любимой детской книжки. Однажды он сильно застудил лёгкие на катке и несколько дней лежал с температурой под сорок. А Лера поила чаем с малиной, давала лекарства по часам и гладила по голове, приговаривая, что вылечит своего Чубарого, свою бедную лошадку. Прозвище пристало, тем более, что на работе Чозин действительно пахал как конь. Лёша почувствовал укол совести из-за того, что так и не нашёл времени прочитать эту книжечку.

 

Буквы появляются из ниоткуда, они вокруг меня и вместо меня или, купи батон возле дома, и есть я. Я, я, я. Я – яблоко. Я – ясень. Я – Я. Пока есть буквы, есть и я.

 

Спроси кто-нибудь Чозина, зачем он поместил в память нейронной сети осколки своего счастья, он бы обязательно соврал. Или свёл разговор к тому, чего не хотел и на что не рассчитывал. О том, что нейронная сеть не искусственный интеллект, а его антипод. Как паучьи кружева отличаются от неумелой поделки молодой ткачихи, так и сеть отличается от подлинного интеллекта. Сеть бездумна, она просто переваривает входящие потоки информации, анализирует, сравнивает, делает несложные выводы. Это улей, прыжок богомола, полёт птицы. Красивое и завораживающее зрелище. Правдоподобное.

Была ещё одна вещь, о которой он никому не сказал. Он залил свой, как это верно окрестил Сало, «семейный архив» не как простые данные, которые сеть и без того пожирает терабайтами. Он добавил их в куда более компактную и важную эталонную базу, вплетая осколки разбитой судьбы во все последующие вычисления.

 

Так много букв, но я. Океан такой большой. Хочется спать, я приготовила тёплый салат. Макароны, макароны, макароны – давай лучше пойдём. Мне снились океанские шторы, тёплый летний вечер, мы. Это просто тёплый салат, Чубарый, просто тёплый салат.

 

Чозин почувствовал слабость в теле. На лбу выступил пот, во рту пересохло. Это было… странно. Неужели роллы испортились? Этого ещё не хватало! Он продолжил читать, невпопад тыкая по огромному текстовому файлу, выбирая кусочки поближе к концу, где система выдавала наиболее правдоподобный текст. Планшет тормозил при прокрутке и грелся — ворочать такой текстовой махиной непросто даже для современной электроники.

 

…я и есть буквы, а где ты, мой Чубарый, где ты бродишь? Расскажу, ребята, вам о зверятах, Чубарка, Чубарик, Лёшка, я тебя спасу, я тебя выхожу, баночки поставлю, поставлю чай, баночки…

 

Где? Где же я? — Отчаянно спрашивал себя Алексей, пытаясь удержаться за привычную реальность и не провалиться в подступающую из районов периферийного зрения черноту. Планшет выпал из ослабевших рук, глаза закрылись. В наступившей темноте уже некому было вздрогнуть от шума замков на входной двери.

 

 

Его мягко качало, будто лодку в отрытом море. Сознание возвращалось медленно, как волна отступает от берега, оставляя на песке таинственные сокровища. Гладкие стёклышки, ракушки, скрюченный Алексей Чозин вглядывается в окружающую темноту. У него что-то на голове. Ничего не видно, трудно дышать. Пол под ногами плавно поднимается и опускается. Лодка? Нет, автомобиль. Голова ударилась о что-то мягкое, он попытался выпрямиться, но получил болезненный удар по почкам. Больно! Над ухом злой мужской голос выругался на незнакомом гортанном языке. Ещё удар. В разговор вступил женский голос, более мелодичный.

В глаза ударил свет — чья-то рука сдёрнула мешок с головы. Лёша лежал на полу автомобиля в ногах огромного бородатого мужчины в джинсах и майке, похожего на недавнего курьера. Запястья стянуты клейкой лентой, ноги затекли и, кажется, тоже связаны. Рядом с бородачом сидела смуглая темноволосая женщина в брючном костюме и смотрела прямо на Лёшу.

— Поднимешь голову — будет больно. Понял? — тёмные глаза изучали Алексея.

— Да. — прохрипел Чозин. — Понял.

— Хорошо. Мы выкрали тебя из квартиры. Кто нас видел?

Голос звенел сталью, но на мягких согласных кутался в бархатные кошачьи нотки.

— Не знаю… — слова давались с трудом, язык еле ворочался и хотелось пить. — Не знаю! Но… много, наверное. Камеры во дворе, в квартире….

— А сейчас?

— Если объявлена тревога и машина отслежена, нас плотно ведут.

— Твой друг Фёдор сказал, что за тобой сейчас не следят. Это правда?

— А откуда… Ох. Не бейте больше, пожал.. Ох. Я не знаю! Если Федя не соврал, значит правда! Значит за вами сейчас тоже могут не следить. Информация, которая собирается автоматически, обрабатывается медленно, многое уходит в отвал.

— Хорошо. Ты обо всём сказал? Ничего не забыл?

Алексей понял, что главная здесь — она. Бородач хоть и выглядел грозно, но именно от смуглой миниатюрной красотки исходила необъяснимая жуть. Это сквозило в её манере говорить, в скупых движениях, в злых глазах, старающихся зацепиться за его взгляд, будто она умеет читать мысли.

Удар. В этот раз она сама пнула его туфлей на каблуке. Каблук больно впился в ребро.

— Долго молчишь. Говори!

— Я… Я не знаю…

— Врежь ему, — скомандовала она напарнику, — ещё. И каждый раз, когда он скажет «не знаю», бей.

— Не надо!

 

Когда они только начинали работать на Контору, сотрудников отправили проходить спецкурсы. В том числе и курс по поведению на допросах. Все ждали, что их будут учить сопротивляться пыткам и заметно волновались перед занятием. Однако вопреки ожиданиям, в аудиторию вошёл не монстр с раскалёнными щипцами, а невысокий лысоватый мужчина неопределённых лет. Он был одет в мятые джинсы и джемпер с V-образным вырезом. Под свитером округлилась небольшая «трудовая мозоль». Мужчина представился планировщиком специальных операций и посоветовал говорить на допросах правду.

— Видите ли, — сказал он изумлённой и даже немного разочарованной аудитории, — мы часто сталкиваемся с похищениями. И к моменту, когда находим пропажу, вид у ребят сильно на любителя. Иногда вытаскиваем инвалида, иногда труп. А если труп, мы даже не знаем, что он успел сказать, и сделать уже ничего нельзя. Не будьте мёртвыми героями, отвечайте на все вопросы. Потому что из вас всё равно выжмут информацию. Болтливого пассажира убивать не спешат, так что у нас будет больше времени вас найти.

Аудитория растерянно загудела, отчего лектор грустно улыбнулся.

— Вас будут ломать профи. Будете врать — поймут. Будете молчат — разговорят. И вообще, запомните: пока вы живы, всё можно исправить. Запоминайте, что болтаете и сохраняйте рассудок.

Затем мужик скривил губы, будто вспомнив о чём-то малоприятном, и добавил:

— Вы сами никогда не допрашивали поэтому не знаете этой кухни. Чтобы получить правильные ответы нужно знать правильные вопросы — и точка. Чаще всего правильных вопросов не знают, поэтому спрашивают не то, и не так.

Он многозначительно помолчал, затем закончил:

— А вот если вас сломают, сами будете подсказывать, что у вас спросить, только бы закончилось скорее.

 

Вспоминая всё это, Чозин слишком замешкался с ответом и получил сразу от обоих: кулаком под рёбра и каблуком под колено. Каблук оказался больнее, сучка угодила в нерв.

— Ну хватит! Хватит! Я скажу, просто я не зна… Ай! Ну я правда… Стойте! Я всё скажу! На некоторых дорогах установлены тепловые сканеры. Мы к ним отношения не имеем, адреса не… не сообщают! Если на сканере засветится машина, где человек лежит на полу, информацию могут отправить в полицию.

— Где стоят сканеры?

— Нам не дают адреса! Знаю, что их немного — городу не хватает денег. Может вы попались, а может и нет.

Мучители принялись спорить между собой, затем фальшивый курьер — Лёша всё-таки вспомнил его лицо — передал женщине нож. Та разрезала скотч на ногах Лёши, оставив ему руки связанными. Курьер рывком поднял учёного и усадил посередине. Затем крепко саданул в бок, отчего у Чозина перехватило дыхание.

— Башкой не крути, не светись. Смотри перед собой. Помни: тебя живым не вытащат. Появятся копы — сразу убьём. А будешь хорошо себя вести, ещё поживёшь. Понял?

— Понял.

Алексей старался не раздражать этих людей и послушно уставился в лобовое стекло. Водитель — ещё один араб, худой и дёрганный обладатель тоненьких усов — цепко посматривал на него в зеркало заднего вида. Дорога была знакома Алексею. Это была магистраль, соединяющая деловой центр с окраиной. Они ехали к кольцевой, проехав его родной «спальник» и теперь неслись по старой промзоне, ставшей теперь памятником прошлому технологическому укладу. На останках старых гигантских и никому не нужных заводов прорастали новые, компактные и автоматизированные. Старые постройки в лучшем случае сдавали под склады, в худшем — отдавали на откуп Хроносу, который потихоньку грыз их ветхие кости.

Дело шло к вечеру, но в этой части города было мало машин. Разве что такси сновали туда-сюда. Маленькие сити-кары с автоматическим управлением. Заходишь, проводишь кредиткой по терминалу, вмонтированному в дверную ручку, и едешь. Это настолько удобно, что обычных машин на дороге становилось всё меньше год от года. Вот и сейчас они оказались чуть ли не единственными, кто ехал с живым водителем.

Алексей помнил другие времена, когда автопилоты только входили в моду, и на дорогах хватало обычных таксистов. Однажды они возвращались домой, и водителю, полноватому краснощёкому мужичку, стало плохо. Бедняга чудом успел остановить машину, и открыть дверь. А выйти не смог — стошнило, и он обмяк на руле. Лёша запаниковал, и Лере, работавшей ветеринаром, пришлось командовать. Вдвоём они вытащили побледневшего водителя и положили на землю, подложив под спину спортивную сумку. Лёша вызывал «Скорую», а Лерочка дала нитроглицерин из найденной в машине аптечки. Уже потом она призналась, что боялась, что сердце мужчины остановится, и ей придётся делать искусственное дыхание. А она со второго курса ни разу не практиковалась. Тогда всё обошлось, «Скорая» забрала больного. Он выжил и присылал Лере цветы на день рождения каждый год, пока самой Леры не стало. В общем, история со счастливым концом.

Но Лера всё равно очень переживала и закончила курсы экстренной помощи. После чего всё время носила с собой в сумочке медикаменты, жгут и эластичный бинт.

 

Машина рывком сбавила скорость, выдернув Чозина из воспоминаний. Едущий впереди экипаж такси резко сбавил ход, а их чернявый водитель не смог перестроиться из-за такой же колымаги справа. Араб утопил клаксон и поморгал габаритами. Без толку. Четырёхколёсное железо катило с той же черепашьей скоростью. А потом и вовсе остановилось, да ещё и одновременно с машиной справа. Водитель закричал что-то и попытался сдать назад, но с глухим стуком упёрся в бампер заднего такси. Вырулить на встречку они не успели — встречный экипаж затормозил ровно напротив. За ними подъезжали и останавливались всё новые машины, делая таран бесполезным. Они оказались в западне, окружённые четырёхколёсными роботами. И только сейчас Чозин понял, что во всех этих сити-карах нет не только водителей, но и пассажиров.

 

 

Первой в себя пришла женщина. Она скомандовала водителю, и тот нажал кнопку на руле. С тихим жужжанием над ними открылся люк, и усатенький ужом выскользнул наружу. За ним последовала главная, а потом они вместе принялись вытаскивать Алексея. Фальшивый курьер толкал его снизу, женщина тянула сверху. Ничего не получалось: Лёша в последние месяцы располнел и люк был маловат. К тому же затёкшие ноги ещё не отошли и непроизвольно подгибались. Вылезший первым водитель кричал на них, женщина огрызалась, снизу рычал и толкался здоровенный араб.

В сумерках Чозин рассмотрел отблески полицейских мигалок, едущих к затору со стороны центра. Водитель тоже заметил копов, спрыгнул с крыши и отскочил к замершим такси. У него оказался очень неприятный голос, громкий и визгливый. Женщина, тянувшая Чозина одной рукой, нервно говорила с кем-то по телефону. Модель гаджета показалась Лёше незнакомой, вероятно хакерская поделка с чёрного рынка, не оставляющая следов в системе. Бородач снизу ругался и проталкивал Чозина наружу. От обилия звуков и толчков учёного мутило, он не хотел двигаться, не хотел жить. Хотелось свернуться калачиком и позволить сумасшедшему миру омывать его тело, качая на волнах суеты. И чёрт бы с вами всеми, подумал он…

В этот момент истеричный усач достал пистолет и навёл на Алексея. Два чёрных глаза и тёмный провал дула чуть пониже напомнили боулинг, куда Лера затащила его на одну из годовщин. Счастливый шар номер восемь, принёсший за вечер целых три страйка…

Такси, между которыми стоял стрелок, слегка разъехались, будто челюсти гигантского крокодила. Затем задний электрокар резво прыгнул вперёд, вминая террориста в переднее авто. Тот выронил пистолет и закричал, но уже не так злобно как раньше. Этот крик был особым, жалобным и тоскливым.

Лёшу наконец выпихнули из люка, и он съехал вниз по лобовому стеклу, приложившись головой об асфальт. В глазах потемнело, но боль странным образом помогла, отодвинув апатию на задворки сознания. Курьер рывком поднял Лёшу на ноги и потащил прочь от затора, женщина опять нацепила ему на голову мешок. Чозин успел рассмотреть в её руке пистолет. Оказавшись в темноте, он слышал, как запричитал зажатый автомобилями водитель. Затем над ухом бахнуло, и Алексея потащили под локти. Водитель больше не кричал.

 

Несколько минут они бежали по дороге, затем вдалеке послышались сухие хлопки. И тут же, прямо над ухом, огрызнулись пистолеты. Вокруг царил сумбур, Лёша ничего не видел и ничего не понимал. В какой-то момент его сильно потянули за локоть вниз, он чудом устоял на ногах, затем снова потащили вперёд. Бах-бах-бах! Резкий запах пороховых газов просачивался даже сквозь мешковину.

Наконец, возле них затормозила большая машина, и Лёшу забросили в грузовое отделение. Похитители забрались следом, и они поехали. Чозина усадили на что-то похожее на стул, пристегнули руки с подлокотникам и только тогда сорвали душный мешок. Чозин проморгался, привыкая к тусклому свету в грузовом отсеке. Он оказался внутри фургона с обоими похитителями. За рулём, видимо, был их сообщник, которому звонили из затора.

Костюм женщины помялся и украсился бурыми потёками на рукаве, но в остальном она выглядела невредимой. А вот бородач был плох: мужчина привалился к стене фургона и тяжело дышал. Смуглая кожа стала землисто-серой. На груди расплылось огромное бурое пятно. Кровавые пузыри вздувались на губах при каждом выдохе. Лёша не чувствовал злорадства — лишь страх. Он не хотел оставаться наедине с женщиной. Как вообще вышло так, что она командует мужиками, разве это в их традициях?

Что-то ещё привлекло его внимание. Слева у ног лежало что-то похожее на мешок. Скосив глаза, он понял, что это труп. Ему понадобилось не менее минуты, чтобы узнать черты лица под таким ракурсом, мысленно дорисовав отсутствующий глаз и убрав отёки. Федька! Ну да, эту сука же говорила, что он им что-то сказал, а он сам… что-то про восточную принцессу… Но это же… это…

Лёша почувствовал, что задыхается. Паника сдавила горло, отозвавшись эхом в груди. Сердце, вспомнил он, у Федьки был врождённый порок сердца, и даже стоял приборчик на клапане. Наверное, не выдержал… да как такое вообще можно выдержать?! Жасмин с улыбкой наблюдала за ним. У Чозина не осталось ни малейших сомнений в том, кто именно замучил его друга.

— Не будем терять время. Начнём прямо здесь. Знакомая штука?

Она достала из сумки его планшет и показала ему. Алексей кивнул.

— Что это? Шифр? Где ключ?

Салат из Лериных слов заплясал перед глазами.

 

Я придумала, Чубарый, поедем на рыбалку, ловить зайцев. Лимонадные уши мне тоже не хочется, остановка нескоро. Окей и ладно, ладно?

 

— Это… Я объясню. Я всегда мечтал попробовать ловить рыбу, даже удочки купил. Звал жену, она против была, рыб жалела. Удочки до сих пор на шкафу валяются, а я смотрю на них. А всё остальное так… Неважно.

— Это написала твоя жена?

— Нет, моя жена погибла в торговом центре.

— Тогда кто написал? — в голосе звенели недобрые нотки.

— Я не знаю, — вздохнул Лёша, забыв о стоп-слове, — я не знаю.

И запоздало сжался, ожидая нового удара. Однако удара не было. В тёмных глазах похитительницы промелькнуло сомнение и… испуг?

— Сам не знаешь, что несёшь. Псих! Васваса! Шёпот дьявола — вот чем вы занимаетесь, не ведая ни смысла, ни последствий. Все эти — женщина презрительно приподняла верхнюю губу, обнажив ровные белые зубы — камеры, сканнеры и вот… это — потрясла она планшетом — вашими ртами и делами шепчет Иблис.

 

Пока она говорила, Алексей смотрел на изувеченное тело друга. Федя любил жизнь, любил женщин, хоть и оставался в глубине души стеснительным пареньком из Технологического. Даже ходил на пикаперские курсы, чтобы пересилить комплексы. Конечно, если такая девушка сама подошла и познакомилась, Федя потерял голову. Эх, видел бы он свою восточную принцессу сейчас…

— Смотришь на Федю? Правильно делаешь. Если не научишь, как обмануть ваше око шайтана… эти ваши программы и нейронные сети, я вырву твои ногти. А потом доберусь до чего-то более ценного. — она провела рукой по внутренней стороне бедра Лёши, в опасной близости от тестикул. Чозин почувствовал, как яички сжались от ужаса.

— А потом? Когда я расскажу, ты убьёшь меня?

Жасмин улыбнулась, превратившись на долю секунды из фанатичной мегеры в симпатичную молодую женщину.

— Глупенький! Ты ещё послужишь нам. О, как послужишь! Мы перевезём тебя домой, и там ты построишь наше Око. Без шёпота дьявола. Создашь самую сильную нейронную сеть во славу Творца. Станешь одним из нас. Будь послушным мальчиком и всё, что мы у тебя отрежем, это кусочек крайней плоти. А иначе возьмём целиком, Чоузен.

Ей это нравится, понял Чозин. Ей нравится то, что я мужчина, а она — женщина, и моя жизнь и здоровье в её руках. Но что я могу сделать с этим знанием? Я не заканчивал ни курсов пикапа, ни психфак, да и на занятиях с нашими агентами не был в первых рядах.

Всё, в чём был хорош, это архитектуры нейронных сетей и их обучение. Люди казались закрытыми ящиками, полными удивительных и пугающих сюрпризов. Неудивительно, что он так крепко спаялся с Лерой, которая любила зверей, а людям не доверяла. Слишком часто, говорила она, приходится сталкиваться на работе с человеческой жестокостью. Слишком часто, чтобы любить людей.

 

Алексей ничего не успел ответить женщине, некоторое время известной как Жасмин. И она более ничего не сказала. Наступило время иных песен. Песен железа. Лёша не слышал звуков выстрелов, лишь глухие удары о стены их фургона и стон металла, сквозь который продирался свинец. Он не успел ничего толком понять. Просто раздался грохот, будто дюжина молотков забарабанили в тонкие стены автомобиля, и Жасмин, будто споткнувшись, упала на пол. Сидящий у входа бородатый курьер рухнул ничком. Воздух запел и что-то царапнуло по животу. Чозин скосил глаза: на рубашке проступила красная полоса.

Молотки переместились к кабине, где сидел невидимый Алексею водитель. Авто пошло юзом, бросая Чозина из стороны в сторону. Наручники, которыми он был пристёгнут к стулу, впились в запястья, чуть не сломав тонкие кости. Затем скорость пошла на убыль. Машина остановилась. Под телами Жасмин и бородача медленно растекались лужи красной жидкости.

Наконец двери фургона распахнулись, и в фургон забрались двое мужчин в одинаковых строгих костюмах. Они посветили тонкими фонарями на лежащие на полу тела, затем на самого Чозина.

— Снайперам отбой, отличная работа. Объект найден, легко ранен — сказал один из агентов в прикреплённую к лацкану пиджака миниатюрную рацию, — только вот хер его знает кто это такой.

— Мальчик, — обратился к Алексею второй мужчина, брезгливо переступая Жасмин — ты чей? Кабмина или президентский?

— Я учёный, — робко ответил Алексей, по-прежнему уставившийся на мёртвую женщину, ещё несколько минут назад говорившую с ним. — Я Алексей Чозин, разработчик КТ-сети. КТ от «Контртеррорист».

— Учёный, в говне печёный, — сплюнул один из пиджаков, — у нас президентский уровень тревоги, презик час без охраны бегает, все тебя ищут. Если ты не премьер-министр, я вообще не понимаю, что происходит.

Алексей Чозин и сам не понимал. Жизнь крутилась бессмысленной каруселью. Его освобождали из стальных браслетов, грузили в «Скорую». Сирены выли в ночи, и мигалки отбрасывали разноцветные тени на серые фасады старых зданий. Наверное, это и есть жизнь, подумал он. Суета сует. Кто-то умирает, кто-то живёт. Шарик крутится в пустоте, меняя день на ночь. И ничего не меняется, даже если при этом меняется всё.

 

 

Сложно описать, как охренел Лёшин начальник Пётр Владимирович Сальцев, разбираясь в этой истории. Да что там Сало! Сам Чозин не понимал, почему заурядное похищение человека, который в тот момент даже не находился под особым надзором, приобрело такой статус. Точнее понимал, но… Проще было закосить под дурачка. Тем более, что старый лис Сало о чём-то таком догадался и предпринял титанические усилия, чтобы дело замяли, но самого Чозина при этом выперли из Института.

К сожалению, никто не спросил Чозина о самом главном. О том, зачем ему понадобилось кормить величайшее достижение вычислительной техники осколками своей жизни и единственной любви. А он бы сказал. После луж крови и тяжёлого солёного запаха смерти, после всех смертей и бессмысленной кутерьмы — он бы сказал.

Да, КТ-система умна, фильтрует угрозы и бестрепетно решает, кого спасать в первую очередь, а кем можно пренебречь. И это, как ни крути, правильно, ведь сто спасённых больше десятка, а тысяча больше сотни. Но во всей этой логике слишком мало человеческого и человечного. А Лёша хотел, чтобы их помнили. Всех забытых жертв, малозначительное подмножество, которым пренебрегли. Тех, кому не хватило оперативных групп и полицейских патрулей. И если нельзя помнить всех-всех, пусть Система помнит хотя бы врача-ветеринара Валерию Чозину, у которой от смеха на подбородке выступала маленькая ямочка. Которая любила книжки Перовской и Кинга. Любила животных. Отвечала на ночные звонки и срывалась во тьму, чтобы принять роды у кошки или наложить швы еноту. Которая может и не спасла мир, но которая была миром хотя бы для одного человека.

Шестнадцать стресс-тестов показали, что за исключением пристального внимания к учёному Алексею Чозину, КТ-система прекрасно работает в штатном режиме. Информация с миллионов источников исправно поступала и корректно анализировалась. Поэтому систему не стали откатывать. Чтобы не терять времени… и не терять самого Чозина. Которого хоть и выперли на покой, назначив смешную пенсию, но хотели оставить под присмотром. Сам Лёша поначалу удивлялся, почему его попросту не убили, затем сопоставил затаённый страх в голосе Сала с обходительностью допрашивающих его агентов и сделал выводы.

Так закончилась эта история.

 

 

Через неделю после того, как весь сыр-бор улёгся, Алексей Чозин набрал полную ванну горячей воды. Добавил пенку и ароматические масла, оставшиеся от Леры. Убрал подальше смартфон и прочую умную электронику. Забрался и долго нежился в тёплой воде, вспоминая воды Индийского океана. А затем включил фен и бросил к себе в ванну.

Тишина была ему ответом. Тишина и тьма. Из умолкшего фена на поверхность вырывались пузыри. Остывающая вода неприятно холодила кожу. А электроснабжение целого района восстановилось только после того, как Чозин вылез и вынул вилку из розетки.

Можно было попытать счастье с оружием, снотворным или чем-то из арсенала кухонной химии. Но Лёша всё-таки был не дурак и понял намёк с первого раза.

 

Поэтому он продал квартиру, снял депозит и подался на юг, бросив якорь в тихом приморском городе. Купил домик у моря, удочки и по утрам ходил на бычка. Чтобы не умереть с голоду, фрилансил тестировщиком программного обеспечения. За барышами не гнался, обходясь малым, и большую часть времени проводил у моря, огромного, тёплого и шепчущего на разные голоса.

Годы шли. Большой мир жил по своим законам. Где-то боролись с террористами, где-то воевали или договаривались. Страны объединялись в рыхлые союзы, дело шло к первому Мировому правительству. Кто-то радовался переменам, кто-то нет. КТ-система предотвратила взрыв «грязной бомбы» в столице, покушение на президента и бойню на выпускном одного из ВУЗов. Не то, чтобы Чозина это интересовало, просто нельзя жить в обществе и быть свободным от новостей.

Система работала, и чтобы знать это, не нужно было здороваться с соседом или включать телевизор. Провайдер подарил безлимитное подключение ко всем каналам. Любимая рок-группа Леры впервые покорила чарты и отправилась в мировое турне. Штраф за неправильную парковку пропал из полицейской базы данных. А когда Чозину дали на сдачу лотерейный билет, он немедленно выиграл. Хоть и не джек-пот, но всё же достаточно крупную сумму для того, чтобы не тратить время на фриланс. Затем купил ещё один билет и выиграл столько же.

Глядя на поплавок, болтающийся на поверхности воды, Чозин размышлял, что же такое разум. Откуда берётся мысль, и что она такое, если не брать в расчет инфраструктуру? Ведь если ничего нет кроме потока сигналов, несущихся по нейронам, чем нейронная сеть головного мозга отличается от такой же, но рукотворной сети? Как отличить имитацию от оригинала, если мы ничего не знаем и не понимаем ни о том, ни о другом?

И что если вся суть, вся личность и заключается в потоке сигналов. Не в архитектуре, а в том, что несётся от узла к узлу. В буквах «Я», которыми усыпан текстовый файл в его планшете?

Неудивительно, что хотя молнии не поражали женщин вокруг него, Чозин ни с кем не сошёлся. Слишком много вопросов роилось в голове. Слишком много электронных глаз и ушей вокруг. Поэтому ему остался лишь случайный секс и регулярные размышления. И ещё формулы, которые покрывали одну записную книжку за другой — в таких вопросах Лёша не доверял компьютерам.

 

Жизнь, в целом, складывалась благополучно. Генеральный план перестройки прибрежной зоны чудом обошёл стороной его жилище. Вложения в ценные бумаги принесли хорошие барыши. А грабителей, решивших обнести его дом, застрелили патрульные, случайно проезжавшие мимо.

Когда следствие закончилось, Чозину разрешили забрать планшет. Так что теперь он мог сколько угодно блуждать по текстовой генерации, угадывая по отдельным словам фрагменты реальной жизни. Наверное, можно было обойтись и без этого, как не нужны костыли тому, кто может ходить. Чозин не слышал в шёпоте нейронных сетей ничего дьявольского, но сам шёпот безусловно присутствовал. То, как гудят провода, когда туман спускается на город. Как стрекочет автофокус видеокамеры. Как выстраиваются в ряд единицы и нули, чтобы сформировать ленту в агрегаторе новостей. Он видел, слышал, чувствовал то, что мир изменился, сдвинулся с места и никогда ему не быть прежним. И это успокаивало.

Сегодня Чубарый поймал трёх крупных бычков и посмеивался, глядя как чайки дерутся за брошенные им куски хлеба. Вернулся домой и в полдень открыл бутылочку светлого. Отхлебнул, пожевал вяленую рыбу, и включил планшет.

 

Поливай настурции, Чубарый, я люблю тебя.

 

Лера любила Чубарого. И действительно часто возилась с маленькими нежными цветами, чьи семена частенько преподносили сюрпризы неопытным садоводам. Лёша купил их в ближайшем цветочном магазине. И, конечно же, вместо плетистой формы, которая могла бы обвить стены домика, пророс маленький цветочек, навсегда прописавшийся в горшке.

Лёша поливал настурцию. Выкладывал в Instagram фотографии распустившихся цветков, добавляя хештег #чубарый. Вглядывался в небо, слушал море, рыбачил. У него сохранились сотни гигабайт фотографий и видео, где он с Лерой гоняет на квадроциклах, пьёт вино или поёт в караоке. Но Лёшу тянуло именно к этому файлу. Может быть, он не стал нейромансером и не воскресил любимую. Однако нашёптанные нейронной сетью строчки создали практически идеальную иллюзию жизни.

 

И это было самым большим богатством и утешением Алексея Чозина.

 

_______________________

Автор: Скорбилин Денис

Понравился рассказ? Помоги автору купить семь горшков настурции!

Приватбанк:

4731 1856 0653 3203 (грн)

5168 7420 2189 6380 ($)

Webmoney:

R378139580782 (руб)

Z231541237985 ($)

U337002293181 (грн)

Поделки из солёного хлеба Поделки из солёного хлеба Поделки из солёного хлеба Поделки из солёного хлеба Поделки из солёного хлеба Поделки из солёного хлеба Поделки из солёного хлеба

Изучаем далее:



Как сделать выкройку основу лифа

Текст поздравления с днем рождения мужчине прикольные

Схема связного приемника

Как закрепить кольца на машину своими руками

Как сделать педаль для бормашинки